Российская молочная отрасль оказалась в ситуации, которая ещё несколько лет назад казалась почти недостижимой: главным риском постепенно становится не дефицит сырого молока, а его избыток. На первый взгляд это выглядит как проблема: закупочные цены испытывают давление, себестоимость остаётся высокой, переработчики осторожнее относятся к новым проектам, а производители начинают задаваться вопросом, стоит ли продолжать инвестировать в увеличение производства. Однако эксперт Владимир Куделя предлагает посмотреть на ситуацию иначе. Профицит — это признак того, что отрасль закончила один этап развития и переходит к следующему. Последние годы мы учились производить больше молока. Теперь придётся научиться производить его дешевле, перерабатывать глубже и продавать дальше. Именно этот переход, по его мнению, будет определять структуру российского молочного рынка до 2030 года.
В условиях дефицита дополнительный литр молока практически всегда находит покупателя. При профиците логика меняется: рынок начинает задавать производителю более жёсткие вопросы — сколько стоит этот литр, какова продуктивность стада, сколько человек требуется для производства тонны молока, насколько эффективно используются корма, какова долговая нагрузка предприятия и стабильно ли качество сырья. Поэтому сегодня важно не столько то, много ли Россия производит молока, сколько то, какое именно молоко становится лишним. Если предприятие имеет низкую продуктивность, высокую себестоимость, устаревшую инфраструктуру и способно существовать только при постоянно высокой закупочной цене, именно такое производство становится наиболее уязвимым. Современное хозяйство с высокой продуктивностью и контролируемой себестоимостью находится в совершенно другой позиции. На рынке может быть лишнее молоко, но не может быть лишнего эффективного молока.
Из профицита легко сделать неправильный вывод: раз молока много, нужно прекратить строить новые комплексы. Но животноводство обладает слишком длинным инвестиционным циклом — между решением инвестировать и выходом нового комплекса на проектные показатели проходят годы. Если сегодня отрасль резко остановит инвестиционный цикл, результат этого решения проявится не в 2026-м и даже не в 2027 году, а значительно позже. Поэтому инвестиции необходимо не останавливать, а перенастраивать. Главная задача нового CAPEX — уже не просто увеличение валового производства, а снижение себестоимости литра, увеличение производительности труда, повышение продуктивности животных и замещение технологически устаревших мощностей. Именно поэтому рост современных хозяйств не обязательно означает пропорциональный рост российского производства. Мы можем одновременно видеть ввод новых комплексов и уход части старых производств — это нормальная структурная трансформация отрасли.
Ещё несколько лет назад основной публичной метрикой молочного животноводства оставалась продуктивность, но сегодня одного показателя надоев недостаточно. Можно иметь высокую продуктивность и при этом дорогой литр молока. Поэтому собственникам и руководителям предприятий придётся значительно глубже управлять экономикой производства. Стоимость кормового рациона, воспроизводство, здоровье стада, срок продуктивной жизни коровы, энергетические расходы, загрузка оборудования, производительность труда, стоимость заёмного капитала — всё это в конечном итоге превращается в один показатель: сколько предприятию реально стоит произвести литр товарного молока заданного качества. Именно вокруг этой цифры будет происходить следующая конкурентная борьба. При благоприятной цене рынка неэффективность можно какое-то время скрывать, при профиците — практически невозможно.
Но ферма не может решить проблему профицита одна — даже самое эффективное животноводство не способно бесконечно увеличивать производство, если переработка и потребление остаются прежними. Поэтому одновременно должна меняться вторая половина отрасли. В традиционных категориях внутренний рынок имеет естественный предел — потребитель не станет пить в два раза больше молока только потому, что отрасль научилась производить больше сырья. Значит, дополнительное молоко необходимо превращать в другие продукты. Глубокая переработка — одно из главных инвестиционных направлений следующего десятилетия. Сухие молочные продукты, сывороточные ингредиенты, молочные и сывороточные белки, функциональное питание, специализированные ингредиенты для пищевой промышленности — это уже не просто расширение ассортимента, а способ создать новый рынок потребления молочного эквивалента. Именно здесь профицит сырья может из проблемы превратиться в конкурентное преимущество.
Второй очевидный ответ — экспорт. Но здесь важно не повторить типичную ошибку сырьевых рынков. Экспорт не должен включаться только тогда, когда внутри страны стало слишком много продукции. Если компания начинает искать зарубежного покупателя после возникновения профицита, она изначально находится в слабой переговорной позиции. Устойчивая модель работает наоборот: сначала компания определяет перспективный рынок, понимает, какой продукт там востребован, определяет целевую себестоимость, выстраивает технологию, сертификацию, логистику и коммерческие каналы, и только после этого масштабирует производство. Экспорт — это не способ избавиться от лишнего молока, а отдельный бизнес, который должен становиться постоянной частью стратегии крупнейших игроков.
Профицит заставляет задать неудобный вопрос и переработчикам. Если внутреннее потребление традиционных категорий ограничено, насколько рационально продолжать строить новые заводы, выпускающие примерно тот же набор продукции? Новый завод может быть абсолютно оправдан, если он заменяет старые неэффективные мощности, радикально снижает себестоимость или создаёт новую продуктовую категорию. Но если единственная задача проекта — увеличить выпуск традиционного продукта на уже зрелом рынке, экономика становится значительно сложнее. Дополнительная мощность не означает дополнительного потребителя — начинается борьба за существующую полку, промо, снижение цены и давление на маржу, которое затем передаётся дальше по цепочке. Поэтому крупным переработчикам необходимо сравнивать два варианта роста: построить рынок или купить рынок. Если компании нужна дополнительная доля в существующей категории, M&A иногда способен дать значительно более предсказуемый результат, чем greenfield.
Из всего этого следует ещё один вывод: профицит, высокая стоимость капитала и давление на маржинальность будут постепенно ускорять консолидацию молочной отрасли на двух уровнях. В производстве сырого молока более эффективные хозяйства будут получать возможности для роста и приобретения активов тех предприятий, которые хуже переживают низкую фазу ценового цикла. В переработке крупные игроки будут всё чаще сравнивать стоимость нового строительства со стоимостью покупки существующего бизнеса. Консолидация сама по себе не решит ещё одну фундаментальную проблему — отношения производителя сырого молока и переработчика, которые сегодня слишком часто строятся вокруг краткосрочного спора о цене. Отрасль будет постепенно двигаться к более длинным контрактам и формульному ценообразованию, где заранее оговариваются принципы формирования цены: рыночные индикаторы, качество, изменение ключевых элементов себестоимости и механизмы корректировки. В результате производитель получает прогнозируемость для инвестиций, переработчик — прогнозируемую сырьевую базу, а отношения постепенно переходят от борьбы за маржу к совместному повышению эффективности цепочки.
К концу десятилетия российская молочная отрасль будет производить больше товарного молока, чем сегодня, но структура этого производства изменится. Среднее эффективное предприятие станет крупнее, производительность труда — выше, управление себестоимостью — профессиональнее. Часть технологически устаревших хозяйств уйдёт с рынка или будет приобретена более эффективными игроками. Переработка станет более консолидированной, крупные инвестиции постепенно сместятся из простого расширения традиционных категорий в глубокую переработку, новые продукты и экспорт. Именно поэтому сегодняшний профицит не стоит воспринимать исключительно как проблему — он болезнен для рынка, потому что быстро выявляет слабые места, но одновременно заставляет отрасль перейти на следующий уровень зрелости. Последние десять лет российская молочная отрасль училась производить больше. Следующие десять лет ей предстоит научиться зарабатывать больше с каждого произведённого литра. Профицит — это не команда «стоп», это начало отбора эффективности.
